star

Рецензия на книгу «Самый счастливый день (сборник)» на LiveLib

Давно я не читал такую "современную", такую "российскую" и такую "прозу". Тут все три слова значимы. С одной стороны, все рассказы в сборнике современны и созвучны своему времени. Созвучны в некотором интеллигентском смысле. Раз за разом обыгрываются человеческие страсти, измены, аборты, неприкаянность, ощущение чужой жизни, сложные отношения с "творческими личностями". Ближе к перестройке — всплывает классическая "рукопожатность", ахи-вздохи о том, как все хорошо на Западе и как все ужасно, уныло и плохо — у нас. Такой хрестоматийный "Огонёк" пополам с "Радио Свобода". Проза, конечно, очень отечественная, люди "наши", узнаваемые и иногда неприятные из-за своей схожести с реальностью. И, за редким ислючением, все и везде - "проза". Кое-что наблюдательно романтическое всплывает в историях о загранице, но если поскрести, проступит все та же "немецкая волна".
Вряд ли я буду еще читать рассказы Токаревой. Слишком грустными они мне показались, внутреннее настроение от них - слякотно-холодное. Но в принципе я был рад, что мне попалась эта книга в красивой обложке. Я бы даже порекомендовал автора любителям отечественного реализма.


https://www.livelib.ru/review/2196241-samyj-schastlivyj-den-sbornik-viktoriya-tokareva?utm_source=livejournal&utm_medium=referral&utm_campaign=share_review

star

Рецензия на книгу «No One Home» на LiveLib

Ну как так можно, товарищ Вивер!? Хотя никакой ты нам не товарищ, конечно...

Я понимаю, сроки, там, вдохновение ушло и не вернулось с обеденного перерыва. Петров с Башировым опять же атмосферу портят периодиечески. Вот и не пишется "молодым и успешным" британским авторам триллеров!... Не пишется, а книгу (десятую, кажется, в цикле про Рикера) сдавать надо.

А как хорошо начал... Я уж было порадовался: и интрига на месте, и без кровавых подробностей обошлось, и главгерой не без личной трагедии, и даже таинственный помощник-бывший полицейский имеется. И как все гладко шло поначалу, винтик к винтику, зацепка к зацепке. Почти без роялей в кустах и даже без лососей в кустах черники. Не бывает идеальных преступлений, ошибки, недомолвки, обрывки старых записей, случайные свидетели... И вот на тебе! Последняя треть — бабах! Сначала жирный такой лосось! Тьфу, в смысле рояль! А затем тягомотное размазывание почти счастливого исхода на сто страниц до финальных титров. Жирная тройка в итоге и разочарование в авторе.


https://www.livelib.ru/review/2186296-no-one-home-tim-weaver?utm_source=livejournal&utm_medium=referral&utm_campaign=share_review

star

странное-сериальное

Все уже отметились, вроде, но я все равно напишу. Спасибо сценаристам за ностальгические кадры, бодрую музыку и хороший саспенс первого сезона. Почти весь сезон играли в угадайки, где какие пасхалки закопаны. Спасибо даже за нетривиальное развитие истории во втором сезоне. Отдельное спасибо за образы очень тупых, но очень злобных «совьетских», давно так не смеялся!

Интересно, конечно, что именно восьмидесятые воспринимаются сейчас как источник вдохновения и «странное» время. Наше поколение доросло до самостоятельного выражения мыслей. И то ли радоваться, что в нашем детстве было столько интересного, то ли грустить, что это самое поколение не может придумать ничего нового... 

Первый сезон — рекомендую! К третьему сезону, конечно, сериал выдохся. За четвертым не слежу.

star

Рецензия на книгу «Лидерство во льдах. Антарктическая одиссея Шеклтона» на LiveLib

История выживания, столь же неправдоподобная, насколько в принципе полярные области Земли неприспособлены для жизни человека. Если бы эти события произошли в античные времена, мы бы назвали автора собирателем мифов. Если бы они произошли в средневековье, мы бы сказали, что при переписывании многое добавили составители летописей. Однако путешествие Шеклтона было на самом деле! И в не таком уж далеком начале XX века, прямо в годы Первой мировой войны, что уже добавляет истории налет стимпанка, безумия и пафоса. Как будто мало одного названия: Имперская трансантарктическая экспедиция!

В отличие от многих экспедиций XIX века здесь обошлось без людоедства, пропавших без вести лодок и прочих трагических финалов. Автору ставлю 5 из 5 за динамику, внимание к деталям и бережное отношение к увлекательным эпизодам.


https://www.livelib.ru/review/2177560-liderstvo-vo-ldah-antarkticheskaya-odisseya-shekltona-alfred-lansing?utm_source=livejournal&utm_medium=referral&utm_campaign=share_review

star

лесное на LiveLib

Наивная и красивая книга о люби к природе, дружбе между животными, о смысле жизни и силе характера. Книга, наверное, казалась наивной даже в те времена, когда власть и деньги не всегда означали вседозволенность. Когда лихое истребление редких видов было уделом браконьеров и преступников, а не чиновников и бизнесменов. Когда человек с ружьем на Кавказе еще не ассоциировался с террористом...

И даже в те времена, для соблюдения закона нужны были люди, которые не поступаются совестью и способны рисковать жизнью ради "общего" будущего, ради сохранности заповедных лесов.

Для нового поколения, конечно, нет никаких "тех времен", а есть только "здесь и сейчас". И мне хочется надеяться, что добрые и искренние строки этой книги оставят у кого-нибудь в душе теплые воспоминания, а может даже подтолкнут к какой-нибудь природоохранной профессии. Если им, конечно, еще будет что охранять...

Для меня же эта книга была путешествием в прошлое, и напоминанием о том, как может быть хорошо, когда ты слышишь дикую природу и она принимает тебя. Как может быть легко и интересно жить, если ты решил все внутренние конфликты.


https://www.livelib.ru/review/2177530-pesni-chernogo-drozda-vyacheslav-palman?utm_source=livejournal&utm_medium=referral&utm_campaign=share_review

star

Яростное

Впрочем, не токмо книжками себя радовать доводится. Давеча посмотрел кино про танкистов.

Fury

Война у них, конечно, была другая. Хотя и не менее героическая в своем роде. В 44-м году выходить против «Тигра» не на ИС-2, а на тонкостенном бензиновом Шермане, это требует и воли и смелости, даже если на твоей стороне численный перевес и чистое небо. Ну, про заклепки в свое время уже рассказали, на том же warhead.su. Но фильм, мне показался больше не про железки, а про историю. Про боевой путь, про ожесточение и волю к победе. Так что самое интересное в нем — это все эпизоды до финальной «битвы с боссом». Впрочем, традиционно для Голливуда, персонажи и их характеры раскрыты весьма посредственно.

star

911


911 Operator

Неплохой и несложный симулятор менеджера аварийных служб. Простенький набор миссий в кампании, плюс возможность решать часть вызовов с помощью «диалога» с абонентом по телефону. 

Самая классная фишка — возможность поиграть на карте своего города, загруженной из Open Street Map! Отлично помогает выучить расположение даже самых маленьких улочек и представить их положение относительно больниц, пожарных частей и полицейских участков.

Очень любопытно было почувствовать, какое «узкое» место в нашем трафике — объезд Южной бухты! Любой отправленный автомобиль по пути из Центра на Корабельную сторону вынежден терять огромное количество времени на объезд бухты по единственной дороге в районе вокзала. И это еще без учета пробок!


star

Рецензия на книгу «Там, где нас нет» на LiveLib

Книга воспринимается как один большой анекдот, рассказанный в курилке на филфаке. По большому счету я даже не разгадал все отсылки и параллели, из которых автор сплетает повествование, как холст из конопляной нитки. Часть шуток устарела со времени написания, а часть "первоисточников" я еще не читал, потому и не опознаю...

В комментариях книгу не зря сравнивают с произведениями Пратчетта и Адамса. Ткань сказочной реальности очень густо покрашена красками из нашей повседневности и скреплена хорошим русским языком. Читается легко, по дороге вместе с богатырями можно разгадывать ребусы и литературные шутки. Любителям Клюева и его "Меж двух стульев" и Коваля с "Суер-Выер"-ом — рекомендую!


- О-о! - воскликнул Принц. - Вам повезло, сэр брат! Это же знаменитая запретная "Сага о Кольце Власти"! К сожалению, немногие смогли дочитать ее до конца, не повредившись в рассудке. А те, чей разум оказался не столь крепок, стали наряжаться в одежды героев, мастерить деревянные мечи и щиты, бегать по лесам и полям на потеху добрым поселянам. Неужели у вас дозволяется читать такое даже в детстве?


https://www.livelib.ru/review/2154979-tam-gde-nas-net-mihail-uspenskij?utm_source=livejournal&utm_medium=referral&utm_campaign=share_review

завтрак аристократа

В.С.Токарева "Портрет в интерьере"

Каждый год я отдыхаю в Италии, в местечке, которое называется Абано-Терме. Это недалеко от города Падуя. Итальянцы произносят – Падова, а мы – Падуя. Почему? Не понятно.

Абано – маленький городок, состоящий из отелей и магазинов. В этом месте из-под земли бьют термальные ключи с температурой семьдесят градусов. Их остужают до тридцати четырех градусов и посылают по трубам. При каждом отеле бассейн. И в этот бассейн мы погружаем свои бренные тела. Считается, что термальная вода лечит суставы и позвоночник.

Входишь в тугую, тяжелую, теплую воду, температура воды равна температуре тела. Тело не сопротивляется, а приемлет каждой клеточкой. Счастье – вот оно!

Вокруг бассейна ходит бармен Пабло в белом пиджаке, намекая на бокал с шампанским за отдельную плату. Пабло постоянно улыбается, так положено. В конце дня у него болят скулы. В отеле вся обслуга улыбается, им за это платят.

Главное в отеле – респект и релакс. Отдыхающие должны чувствовать себя как в раю. Никакого напряжения, только положительные эмоции.

Когда выходишь из отеля и гуляешь по улицам – все то же самое: респект и релакс. Прохожие улыбаются, хотя за это им никто не платит. Просто радуются жизни – здесь и сейчас.

Я вспомнила, как великий итальянец Федерико Феллини двадцать пять лет назад сказал мне: «Итальянцы – беспечные, как дети. Их совершенно не заботит внешний долг».

Не знаю, как там дела с долгами, но и сейчас их ничего не заботит. Южный народ. Много солнца. А солнце – это жизнь.

Тогда, двадцать пять лет назад, был Рим и тоже лето.

Федерико был одет в теплую рубашку, под ней майка. Видимо, он мерз. Возраст.


Это было двадцать пять лет назад. Обычно добавляют слова: «А кажется, будто вчера». Нет. Мне не кажется. Это было давно.

Поколение Феллини ушло. Мое поколение не спеша бредет к финишу. Но мы еще шелестим. Любим жизнь. Путешествуем.

Я иду по улочке Абано. Захожу в лавочку, где торгуют очками. Хозяйку зовут Альба. Альба – фигуристая и зубастая. У нее тонкая талия и крупные белые зубы. Она не знает ни единого слова по-русски. Для итальянцев Россия – примерно то же самое, что Африка. Я знаю по-итальянски три слова: «спасибо», «пожалуйста», «сколько стоит?». Еще я знаю «мольто бене», в переводе – «очень хорошо».

И вот я с пятью словами и она без единого начинаем общаться. В ход идут мимика, жесты, интуиция, и каким-то непостижимым образом она рассказывает мне свою жизнь: муж умер, она – вдова с двумя детьми, перспективы на счастье – ноль.

Я не соглашаюсь, мне удается возразить: Альба – красавица, перспективы очень высокие. Все будет хорошо.

Альба выбирает мне самые красивые очки и нарядный футляр для очков: оранжевый в белую полоску. Подумав, добавляет еще один: золотой в крапинку.

За что? За надежду.

Я говорю: «Грацие» – и ухожу в прекрасном настроении. Расслабленная и уверенная в себе.

Релакс и респект.


По центральной улочке Абано идет молодая женщина без штанов.

Я вижу ее со спины. На ней легкая кофточка и абсолютно голый зад. Некрасивый. Широкий, квадратный, как чемодан.

Я приближаюсь. Нет, я ошиблась. Девушка в брюках, но они белые, тончайшие и просвечивают на сто процентов. Ну, может быть, на девяносто восемь. Все-таки видны швы по бокам и в середине.

Зачем она надела такие брюки? Чтобы понравиться, ясное дело.

Я обогнала девушку, посмотрела с лицевой стороны. Щекастая, в прыщах. Глазки мелкие, голубенькие. Реснички белые, поросячьи. Некрасивая, да еще и с голым задом.

Захотелось подойти и сказать: «Иди в отель, прикройся. Надень другие брюки».

На каком языке сказать? Естественно, на русском. Девушка явно русская. Приехала в Италию искать свое счастье.

Предположим, я подойду и скажу: «Поди переоденься». А она спросит: «А твое какое дело? Тебе-то что?» – и будет права. У меня своя дорога, у нее своя. Кто я ей? Кто она мне?

Я посмотрела еще раз.

Лицо у нее молодое, и прыщи молодые, гормональные. Выражение насупленное, загнанное, она явно стесняется себя. Не свободна. Не счастлива. Не беспечна, как это бывает в молодости, когда все по барабану и весь мир твой.

Я обогнала ее и пошла дальше.

В природе то же самое, что и среди людей. Есть красивые звери – тигр, например. Тигр – шедевр Создателя: гибкий, пластичный, желтоглазый. А есть некрасивые – носороги. Носорог – это свинья, неповоротливая, тяжелая да еще и с рогом на носу. Сплошное уродство. Природе одинаково угодны красивые и некрасивые. Все пригодятся.

Может быть, эта, с широкими бедрами, нарожает дюжину здоровых детей и умножит человеческий род. Не последнее дело. И в личной жизни есть преимущества. Она будет благодарна любой самой малой радости, и из маленьких радостей сложится большая счастливая жизнь.

А красивые носятся со своей красотой, как с козырной картой, и постоянно торгуются с судьбой. Боятся прогадать.

Как сказал Константин Симонов: «Красота, как станция, минует». Минует обязательно.

«Так что иди и не парься», – сказала я себе. И пошла себе.

Впереди – вход в мой отель «Дуэ Торри», в переводе – «Две башни».

Здесь, куда ни пойдешь, все близко.


Бармен Пабло привел в отель своего сыночка. Мальчику четыре года. Ангел. Вылитый Пабло, и к бабке не ходи, – есть такое выражение. Видимо, в старые времена, когда мужчина сомневался в отцовстве, он шел к бабке. Сейчас существует анализ ДНК. Это точнее, чем бабка.

Пабло привел сыночка в свой выходной, так как в рабочее время ему бы никто не позволил отвлекаться от основной работы. А Пабло захотелось похвастать своим богатством перед публикой отеля.

Мальчика зовут Джованни. Он бегает, носится, энергию некуда девать. Мы, кучка отдыхающих, стоим и вежливо улыбаемся: какой милый шалун.

Надо в это время видеть Пабло. Это его поздний, единственный ребенок. Он от него «тащится», как сейчас говорят. Лицо растянуто в улыбке, и Пабло не может его собрать. Это лицо ликует.

Все стоят и вежливо пережидают. Действительно, мальчик – очарование, Пабло прекрасен в своем отцовстве.

Я вспомнила его служебную улыбку, похожую на гримасу: губы растянуты, глаза холодные. Иногда, когда никого нет вокруг, можно не улыбаться, Пабло расслабляется. Улыбка стерта. Зубы за губами, как положено. Его лицо на какое-то время становится суровым. Он устал. Трудно притворяться восемь часов подряд. Трудно улыбаться, когда не хочется. А сейчас – хочется. И трудно не улыбаться, когда хочется. Счастье рвется наружу, долетает до нас, и мы невольно заражаемся его настроением. Счастье – заразно, как и несчастье.




На рецепцию пришла работать новая девушка, Камилла. Итальянка со знанием русского языка, поскольку половина отеля – русские. Камилла окончила в Риме университет, отделение славистики. Защищала диплом по моим рассказам.

Я не удивляюсь. Я так давно в литературе, что уже стала предметом изучения, как Гончаров.

Камилла увидела в списке отдыхающих мое имя, и ее глаза от удивления стали круглыми как колеса.

– Виктория – гранде скритторе! – завопила она и помчалась по отелю с этой радостной вестью.

Забежала в ресторан, кинулась к Фаусто. Фаусто – главный распорядитель ресторанного зала. Он руководит официантами, он знает, кого куда посадить: русских – в один зал, итальянцев – в другой. Русских он тоже фасует на первый сорт и второй. Те, кто дает хорошие чаевые, – это первый сорт, их он сажает к окошку, с видом на сад. А второй сорт – в середину зала. Пусть скажут «спасибо» и за это.

Я все время путала его имя, называла Мефисто, хотя он Фаусто.

Камилла налетела на Фаусто с криком:

– Синьора Виктория – гранде скритторе!

Фаусто заморгал глазами: какая Виктория? Вот эта, малозаметная, в старушечьей кофте?

Замечу: кофта дорогая и не старушечья, а очень модная. Просто итальянцы одеваются иначе. К ужину они выходят обязательно в черном и в бриллиантах, при этом натуральных.

Я могла бы себе купить черное, но в черном я похожа на осетинку в трауре. Черный цвет я не переношу. Это цвет космоса, пустоты, смерти. Белый цвет разлагается на семь цветов радуги, а черный не разлагается ни на что. Это конец. Недаром квадрат Малевича – черный. Что касается бриллиантов, я могла бы себе купить искусственный диамант величиной с пуговицу, ценой полтора евро, но ведь это заметно. Подделка тем и отличается, что бросается в глаза. А натурального бриллианта, кольца например, у меня никогда не было и не будет. Я воспринимаю свои руки как рабочий инструмент.

Завтрак и обед – в разных помещениях. Завтрак подавали на первом этаже в скромной обстановке. А обед – в ресторане, который располагался на нулевом этаже, – торжественный, бело-хрустальный.

На завтрак разрешалось прийти в халате, а в ресторан – недопустимо. Форма одежды для ресторана – «элеганто».

Я не сразу поняла разницу и приперлась на обед в халате. Прямо с бассейна – в ресторанный зал.

Фаусто состроил зверское лицо и погнал меня энергично, как козу с чужого огорода, только хворостины не хватало. Он даже прихлопывал руками, – я боялась, что он ударит меня по спине или даст пинком под зад.

Ужас… В респектабельный зал ввалилась тетка в халате, как корова или, точнее, как свинья. Корова не подходит по размерам, а свинья вполне.

Я не обиделась. Удалилась восвояси, осознав свой просчет. Пошла в номер и переоделась, как подобает, в итальянские одежды, купленные здесь же, за углом.

– Гранде скритторе! – щебечет Камилла с испуганным лицом и хлопает ресницами.

Фаусто догадывается, что вот та корова в халате и есть почетный гость, гранде скритторе.


Я вхожу в зал, ничего не могу понять. Фаусто пересаживает меня на самое лучшее место. Обслуживает лично. Спрашивает по-русски:

– Пармезан чуть-чуть?

– Пармезан много-много, – уточняю я. – Гранде пармезан.

Я не понимаю перемены, но как-то очень быстро привыкаю к новому Фаусто.

К хорошему вообще привыкаешь быстро, а отвыкаешь медленно и мучительно.

Мы с Фаусто подружились.

Он поведал мне, что ему шестьдесят лет и уже пора на пенсию, но он так врос в этот отель, а отель в него, что не может представить своей жизни без работы. Рассказал, что у него две дочери и назвал имена. Я, естественно, не запомнила.

Каждый день к обеду Фаусто ставил на мой стол блюдо с манго. На шведском столе манго не было. Видимо, Фаусто доставал его откуда-то из загашника. По блату.


Я сижу возле окошка в углу, как старая собака, смотрю из-под тяжелых век и понимаю больше, чем надо.

У Грибоедова есть строчки: «Желаю вам дремать в неведеньи счастливом».

Неведенье – это действительно составная счастья. Это легче, чем быть всезнающей, как змея.

Но последнее – уже не про меня. Я не всезнающая и тем более не змея. Змея – высокая, стройная и ядовитая. Но разговор не обо мне. А если и обо мне, то чуть-чуть. Портрет в интерьере.


Я забыла сказать, что отправляюсь в Италию с одной и той же любимой подругой Сонечкой. У нас с ней нет никаких противопоказаний, мы легко и счастливо переносим общество друг друга. Иногда даже поем от избытка чувств.

Сонечка – тихая, умная, со стержнем. Она долгое время работала главным врачом больницы (сейчас заведует отделением кардиологии). Лечила, бегала, распоряжалась. Без стержня в таком деле невозможно.

Сонечка свой стержень прячет, а ум и доброту спрятать невозможно. Они видны за версту.

В Москве у меня есть знакомая Рая с тяжелым характером. Она постоянно ищет врагов и находит. А когда враги кончаются и негде брать, Рая выискивает их среди близких родственников и тоже находит. О ней говорят: сумасшедшая. Может быть. Но ее конфликты и выбросы всегда кончаются для нее прибылью. Она скандалит, вымогает и в результате получает все что хочет. Рая – сумасшедшая в свою пользу.

А Сонечка – маленькая, как птичка, носится по курортному городку, выискивая подарки для коллег. Коллег у нее – человек двадцать, все терапевтическое отделение. Сонечка подбирает им подарки – практичные и красивые. Чтобы служили и радовали глаз.

Кончается тем, что она ухлопывает на подарки все свои деньги, а себе покупает только бесцветную помаду в аптеке.

Я говорю ей:

– Сумасшедшая…

Она виновато таращит большие глаза и оправдывается:

– Но ведь так радостно дарить… Давать приятнее, чем брать. Разве нет? Я не права?

Конечно же права. Это нормально. Но норма стала такой редкостью, а патология – такой нормой…


Сонечку интересует все: концерты, экскурсии. А я на экскурсиях засыпаю, поскольку они после обеда и совпадают по времени с послеобеденным сном.

Я засыпаю прямо в машине и храплю, как вертолет, летящий низко.

Сонечке жалко меня будить, и она уходит с экскурсоводом смотреть замки, соборы с витражами. Для меня все эти соборы слились в один. Я не вижу разницы.

Сонечка с экскурсоводом возвращаются через какое-то время, и мы едем обратно. Когда подъезжаем к отелю, я просыпаюсь – отдохнувшая и просветленная.

Пабло приносит нам кофе. Сонечке эспрессо, а мне капучино. Жизнь удалась!


Но все-таки мне запомнился древний замок на холме, а к нему лестница вверх – зашарпанная и раздолбанная. И это понятно: ей триста лет как минимум. Лестница длинная, чуть ли не полкилометра, упирается буквально в небо. Я спросила у экскурсовода:

– А почему такая запущенная лестница?

– А кто будет ремонтировать? – в свою очередь спросил экскурсовод. – Надо, чтобы кто-то купил в собственность. Но никто не покупает. Здесь ремонт обойдется дороже, чем покупка.

«Ну прямо как у нас в России», – подумала я. Представила себе, как по бесконечной лестнице шли богатые дамы и подметали подолами ступени.

Мы идеализируем прошлое. Нам кажется: «что пройдет, то будет мило». Представляется, что тогда все било ярким фонтаном, а сейчас – труба пониже и коптит.

Все всегда бывает в равных пропорциях: и тогда и теперь.


Я запомнила фрески Джотто в Падуе. Каким-то образом понимаешь, что это – гениально.

Что такое талант вообще? Это дополнительная энергия, которая ищет выхода. И находит. Энергия чужого таланта распространяется и на меня. Я ее чувствую. Гениальность – несколько другое. Гений – проводник между Создателем и людьми. Создатель через гения передает свои послания.

Я стою перед фресками Джотто и через семьсот лет принимаю сигнал.


Обед. На моем столе на большом блюде лежит очищенное и порезанное манго, как лепестки огня. Я ела этот фрукт когда-то на Кубе. В Москве его вкуса не знают. То, что приходит в Москву, зреет по дороге и не дозревает, а как-то бездарно твердеет. Есть бессмысленно: ни вкуса ни запаха. А настоящее, созревшее на южном солнце, истекающее соком манго… рассказать невозможно, как невозможно рассказать музыку.

Я догадалась, почему Фаусто ко мне расположился. Вовсе не потому, что я гранде скритторе. А потому, что я смиренно покинула зал, когда он выметал меня каленой метлой. Я не обижалась, не огрызалась, не протестовала, а просто покорно испарилась, втянув голову в плечи. Я понимала: порядок есть порядок и Фаусто ни в чем не виноват. Следить за порядком – его работа, и он добросовестно ее выполняет. За это его не выпроваживают на пенсию, ждут, когда сам уйдет и освободит поляну. Молодая смена уже дышит ему в затылок. Официанты в отеле – все рослые, стройные, без животов. Подбирают таких, на кого приятно смотреть. А постояльцам отеля приятнее смотреть на цветение, чем на увядание.


В отеле появилось новое лицо. Хочется добавить: дама с собачкой. Нет. Без собачки. Просто дама. Высокая, стройная, модная, элегантная, старая. Под девяносто. А может, и под сто.

Фаусто посадил ее рядом со мной, за соседний столик.

Она напомнила мне Софи Лорен, которая недавно приезжала в Москву: откровенно старая и откровенно красивая. Видны не только следы красоты, но и сама красота.

Я назвала свою соседку Белладонна. «Белла» – прекрасная, «донна» – женщина, а вместе – лекарство, не помню от чего.

Я рассмотрела ее наряд. Юбка до колен. Колени – распухшие, артрозные, больные. Ей довольно трудно на них ходить, но прятать под брюками или длинной юбкой она не собирается. Что есть, то есть. Короткий пиджачок в талию, и ярко-синяя сумка с изображением черепа, исполненного стразами. Я углядела фирму – сумка дорогущая. Старушка богатая и хипповая. Седые волосы с оттенком старого серебра. Специальный оттеночный шампунь. Косметика сдержанная, духи пахнут морозцем. Я знаю этот запах. Не туалетная вода, нет. Это именно духи фирмы «Герлен». Они продаются в сиреневом флаконе с пробкой. Когда-то мне привезли их из Парижа. С тех пор у меня мечта: купить такие духи. В Москве они есть. Стоят тысячу евро. Здесь не меньше.

Белладонна – крутая. Хочется добавить «старуха», но это слово не вяжется с ней. Дама. Но и дама не годится. Девушка-бабушка. Вне возраста.

Она изучает меню, потом откладывает его в сторону и ждет официанта. Смотрит в зал.

Глаза большие, серые. Взгляд спокойный, бесстрастный. Ей ничего ни от кого не надо. У нее все есть. У Белладонны маленькое будущее, но большое и яркое прошлое. Плюс деньги. Она живет сегодня и сейчас. Ничего не планирует. Лечит колени.

Есть ли в моей стране такие девушки-бабушки? У нас, у русских, имеет место дискриминация старостью. Если ты старый – ступай на помоечку. Помалкивай. Тебя никто не слушает. Твой опыт никому не интересен. Каждый человек набирает свой опыт, чужой ему не нужен. Все отжившее – некрасиво, увядший букет воняет. Когда-то букет украшал и радовал, а сейчас – на помоечку. Все имеет свой срок.

Белладонна не имеет срока. Сидит старая, красивая и независимая. К ней подходит официант, принимает заказ. Белладонна общается с официантом уважительно и спокойно. Официант отходит, ему все ясно.

Белладонна игнорирует свою старость. Живет как молодая, за некоторыми вычетами: отсутствуют бег с препятствиями и любовники. И то неизвестно.

А есть у нас такие? Есть. В моем дачном поселке проживает вдова Зиновия Гердта – абсолютная «белладонна»: высокая, стройная, старая. Возраст не скрывает, а, наоборот, выпячивает. Удивляет. И все удивляются: как? не может быть… А вот может быть.

И Окуневская была из этой серии. Отправилась в восемьдесят восемь лет делать подтяжку. Сделала и умерла. Но в гробу выглядела на пятьдесят. А именно этого она и добивалась (я имею в виду возраст, а не гроб).

Как изменилось время… Я вспоминаю свою бабушку Ульяну. Она побывала в оккупации, и немец ударил ее винтовкой по голове. Парализовало. Лежачий образ жизни. Какие стразы? Какие духи «Герлен»?

Однако, если вспомнить Любовь Орлову, она тоже «белладонна». Просто не дожила до своих девяносто.

Белладонна поймала мой взгляд и задержалась на мне глазами. Потом отвела довольно быстро. Интересно, что она подумала? Я догадываюсь. Она подумала: русская, не итальянка. Бедные итальянки на термальные воды не ездят, а богатые итальянки толстыми не бывают.

Еще она могла подумать: какая милая, какое спокойное лицо, какой умный взгляд, на нее хочется смотреть и смотреть…

На другой день я поехала в Падую и купила себе синюю сумку. Без черепа. С мелкими дырочками. Но цвет – один в один: яркий, радостный, летний. Я ношу ее четыре времени года. Никто не смотрит. Какая кому разница? Духи покупать не стала. Подожду, когда кто-нибудь подарит. Хотя вряд ли…


Мы с Сонечкой часто гуляем по городу. Заходим в кафе. В городе цена за кофе в два раза ниже, чем в отеле.

К нам подошла незнакомая девушка, по виду молдаванка, приехала на заработки. Услышала русскую речь и захотела поговорить на русском языке. Соскучилась.

– Вы очень хорошо одеты, – сказала она Сонечке. – А вам надо купить кардиган.

– У меня есть, – сухо ответила я. А про себя подумала: «Тоже мне… ложкомойка. Будет советы давать…»

– Купите еще один, – продолжала девушка, – пусть будет два.

– У меня есть два. А вы откуда, вообще?

– Я из Милана. Мы с Анджело путешествуем. Анджело! – позвала она.

Подошел Анджело. Как говорили в моем детстве: урод, в жопе ноги. (А где еще быть ногам?)

Анджело сел на соседнее кресло. Он не понимал по-русски, и это было очень удобно. Можно свободно говорить о чем угодно в его присутствии.

– Это ваш муж? – спросила я девушку.

– Я работала у него по хозяйству. Готовка, стирка, а потом он прибавил сексуальные услуги.

– За отдельные деньги? – спросила я.

– Сейчас у нас общие деньги.

– То есть его деньги – ваши, – догадалась я.

– Ну да, он вдовец. Сейчас на пенсии. А раньше был спортсмен. И жена спортсменка.

Я посмотрела на Анджело. Старый, грустный, отсутствующий. Трудно было представить его спортсменом, который борется за первое место.

– А какой спорт? – спросила я.

– Прыжки в высоту. С шестом. А жена бегала на короткие дистанции. Она умерла.

– Давно? – спросила я.

– Год назад. Ей было пятьдесят семь лет.

– Короткая дистанция, – вздохнула я.

Анджело что-то почувствовал и стал прислушиваться, глядя на меня.

– Вы скучаете по жене? – спросила я по-французски.

Анджело понял. Как-то весь преобразился. Ожил, что ли.

– Спасибо за вопрос, – поблагодарил он. – Я скучаю по жене. Но если точнее, я с ней не расстаюсь. Нет ни одного дня, ни одной минуты, чтобы мы были врозь.

Мы с Анджело говорили по-французски, теперь нас никто не понимал.

– Что он говорит? – обеспокоенно спросила девушка.

– Так… – не ответила я. – Ничего особенного.

Мы заказали кофе и пили молча. Но это не было молча. Анджело как будто продолжал беседовать со мной. Нас было трое: он, я и жена.

Девушка тихо переговаривалась с Сонечкой. Мы не мешали друг другу.


.




Из сборника  "Немножко иностранка"


http://flibustahezeous3.onion/b/447703/read#t6